Новомученики и исповедники
Санкт-Петербургской епархии

Претерпевый до конца, той спасен будет
(Мф. 10, 22)

Иоанн Кочуров. 13 выпуск

РУССКАЯ ГОЛГОФА XX ВЕКА

Новосвященномученик Иоанн Кочуров, пресвитер Царскосельский — первомученик Русского духовенства

Память 31 октября/13 ноября и в воскресенье, ближайшее к 25 января/7 февраля.

Тезоизменитство 25 июня/7 июля

Первым из пастырей Русской земли, открывшим синодик Российских новых мучеников и исповедников Христовых, пострадавших от богоборцев в XX веке, стал протоиерей Царскосельского Екатерининского собора святой Иоанн Кочуров. Мученическую кончину «от безбожных и злых» сщмч. Иоанн претерпел 31 октября 1917 г. в Царском Селе, запечатлев ею навеки в сердцах русских людей образ доброго пастыря, кладущего душу свою за други своя и за веру Православную.

Св. Иоанн Кочуров родился 13 июня 1871 г. в селе Бигильдино-Сурки Данковского уезда Рязанской губернии в благочестивой и многодетной семье сельского священника Александра Кочурова и его супруги Анны. Фамилия Кочуровых происходит от названия притока Дона, реки Кочур, протекающей в Данковском уезде, к юго-востоку от знаменитого Куликова поля, и служившей издавна водным путем из Оки на Дон, а также от одноименного стоящего на этой реке села Кочуровка. Священник Александр Кочуров, с момента своего рукоположения 2 марта 1857 г. почти всю жизнь прослуживший в Богоявленской церкви села Бигильдино-Сурки Рязанской епархии и все эти годы успешно совмещавший свое приходское служение с исполнением обязанностей законоучителя Бигильдинского народного училища, ярко запечатлел сознании своих сыновей, и в особенности наиболее духовно чуткого из них Иоанна, образ исполненного глубокого смирения и вместе с тем высокого вдохновения приходского пастыря.

Основанное на замечательных традициях семей потомственного русского духовенства и связанное с естественным следованием народному православному благочестию, воспитание отца Иоанна предопределило его вступление на стезю подготовки к пастырскому служению. Обучение св. Иоанна сначала в Данковском духовном училище, а затем в Рязанской духовной семинарии отличалось не только выдающимися успехами в изучении богословских и общеобразовательных дисциплин, но и замечательными примерами церковного благочестия, которые он проявлял в достаточно суровом и не всегда безупречном в нравственном отношении быту провинциальной духовной школы. Успешно закончив в 1891 г. Рязанскую духовную семинарию и прекрасно выдержав вступительные испытания в Санкт-Петербургскую Духовную Академию, св. Иоанн стал студентом одного из лучших богословских учебных заведений России.

В период обучения отца Иоанна в Санкт-Петербургской Духовной Академии с достаточной четкостью определилась его склонность рассматривать богословское образование в качестве подготовки прежде всего к своему будущему пастырско-приходскому служению. При этом уже в студенческие годы св. Иоанн связывал возможность своего пастырского служения с миссионерской деятельностью, в которой для него воплощался идеал православного пастыря. По окончании 10 июня 1895 г. Санкт-Петербургской Духовной Академии со званием действительного студента отец Иоанн в соответствии с его давним желанием был направлен на миссионерское служение в Алеутскую и Аляскинскую епархию.

Приезд св. Иоанна, незадолго до оставления России вступившего в брак с Александрой Чернышевой, в протестантскую Америку привел его к соприкосновению с жизнью, во многих отношениях не схожей с привычной для него жизнью православной России. Оказавшись в первое время своего пребывания в США в Нью-Йорке, разительно отличавшемся по своему бытовому и духовному укладу от русских городов, и еще не успев освоить английский язык, отец Иоанн Кочуров благодаря братской поддержке представителей небольшой православной общины Нью-Йорка смог без особых психологических и житейских осложнений включиться в жизнь незнакомой ему страны. Следует подчеркнуть, что церковная жизнь обширной по своей территории, но весьма малочисленной по количеству своего духовенства Алеутской и Аляскинской епархии в различных районах страны обладала весьма существенными особенностями. Если в Северной Калифорнии, на Алеутских островах и Аляске, где русские православные приходы существовали к этому времени около 100 лет, церковная жизнь осуществлялась на основе достаточно многочисленных приходских общин, обладавших значительными материальными возможностями и уже не в одном поколении своих членов, связанных с традиционным укладом жизни Америки, то в большинстве остальных районов страны православная церковная жизнь только зарождалась и в значительной степени предполагала со стороны православного духовенства необходимость миссионерского служения, призванного создать полноценные православные приходы в среде разноплеменного инославного и иноверческого местного населения. Именно в один из таких районов епархии и предстояло отправиться св. Иоанну, рукоположенному в сан священника 27 августа 1895 г. Преосвященным Николаем, епископом Алеутским и Аляскинским.

Начало приходского служения отца Иоанна Кочурова оказалось связано с открытым в 1892 г. Преосвященным епископом Николаем православным приходом города Чикаго. Назначенный в 1895 г. Указом Св. Синода настоятелем чикагской церкви св. Владимира отец Иоанн соприкоснулся с приходской жизнью, разительно отличавшейся от упорядоченной, укорененной в вековых церковных традициях жизни православных приходов в России. Являясь одиноким островком православной церковной жизни, отделенным многими сотнями миль от разрозненных православных приходов Северной Америки чикагский храм св. Владимира и приписанная к нему церковь Трех Святителей города Стритора за менее чем трехлетний период своего существования еще не успели сформироваться как полноценные православные приходы и требовали для своего становления поистине подвижнических пастырских трудов со стороны еще совсем молодого священника отца Иоанна. Оказавшись на малочисленном и многонациональном по составу своих прихожан чикагско-стриторском приходе, отец Иоанн окормлял представителей малоимущих слоев эмигрантов православного вероисповедания и не имел возможности при осуществлении своей деятельности опираться на прочную приходскую общину, которая располагала бы сколько-нибудь значительными материальными средствами. В одной из своих статей в декабре 1898 г. св. Иоанн дал следующую выразительную характеристику состава прихожан чикагско-стриторского прихода: «Православный приход Владимирской Чикагской церкви состоит из немногих коренных русских выходцев, из галицких и угорских славян, арабов, болгар и аравитян. Большинство прихожан рабочий народ, снискивающий себе пропитание тяжелым трудом по месту жительства на окраинах города... К чикагскому приходу приписана церковь Трех Святителей и приход города Стритора. Стритор и при нем местечко Кенгли находятся в 94 милях от Чикаго и известны своими каменноугольными копями. Православный приход там состоит из работающих на копях словаков, обращенных из униатов».

Столь своеобразный состав прихожан чикагско-стриторского прихода требовал от отца Иоанна умелого сочетания в его деятельности пастырско-литургического и миссионерско-просветительского элементов, позволявших не только духовно и организационно стабилизировать состав своей приходской общины, но и постоянно расширять свою паству за счет новообращенных или возвращавшихся в Православие разноплеменных христиан штата Иллинойс. Уже в первые три года своего приходского служения св. Иоанном были присоединены к Православной Церкви 86 униатов и 5 католиков, а число постоянных прихожан в храмах чикагско-стриторского прихода возросло до 215 человек в Чикаго и 88 человек в Стриторе. При обоих приходских храмах успешно функционировали детские церковные школы, в которых обучались более 20 учеников и курс обучения в которых предполагал еженедельные субботние занятия в период учебного года и ежедневные занятия в каникулярные периоды.

Продолжая в своей деятельности лучшие традиции русской православной епархии в Северной Америке, св. Иоанн организовал в Чикаго и Стриторе Свято-Никольское и Трех-Святительское братства, ставившие своей целью активизацию социальной и материальной взаимопомощи среди прихожан чикагско-стриторского прихода и входившие в состав «Православного Общества Взаимопощи».

Многочисленные труды по созиданию полнокровной приходской жизни во вверенных ему храмах не препятствовали отцу Иоанну нести важные послушания общеепархиального характера. Так 1 апреля 1897 г. отец Иоанн был включен в состав только что образованного в Алеутской и Аляскинской епархии Цензурного Комитета «для сочинений на русском, малорусском и английском языках», а 22 мая 1899 г. резолюцией недавно прибывшего в епархию святителя Тихона, тогда епископа Алеутского и Аляскинского; св. Иоанн был назначен Председателем Правления «Общества Взаимопомощи».

Разнообразные труды отца Иоанна уже в первые годы своего пастырского служения были отмечены Преосвященным епископом Николаем священническими наградами. 6 мая 1896 г. отец Иоанн был награжден набедренником за пожертвование 600 долларов на иконостас Владимирской церкви Чикаго, которое было сделано им вместе с его другом настоятелем Нью-Йоркской Никольской церкви священником Александром Хотовицким. 30 марта 1898 г. усердное служение отца Иоанна было отмечено награждением фиолетовой скуфьей, а 6 мая 1901 г. он был удостоен права ношения камилавки.

Значительным препятствием для осуществления богослужебной жизни на чикагско-стриторском приходе являлась неприспособленность к богослужению зданий, в которых располагались приходские храмы. В Чикаго храм св. Владимира занимал небольшую часть здания, арендовавшегося у его владельца в юго-западной части города. На первом этаже арендовавшейся части здания находились храм и отделенные от него стеной кухня и комната прислуги. На втором этаже — несколько небольших комнат, в которых проживали семья отца Иоанна и штатный псаломщик храма. В Стриторе храм Трех Святителей располагался в помещении вестибюля русского отдела Всемирной чикагской выставки.

Особое значение в решении проблем богослужебной жизни прихода, вверенного пастырскому попечению отца Иоанна, имело вступление на Алеутскую и Аляскинскую кафедру 30 ноября 1898 г. святителя Тихона, будущего Патриарха Московского и всея Руси, Исповедника. Ревностно исполняя свои архипастырские обязанности, Преосвященный епископ Тихон уже в первые месяцы своего пребывания на кафедре постарался посетить практически все православные приходы, разбросанные на обширной территории Алеутской и Аляскинской епархии и вникнуть во все наиболее насущные нужды своего епархиального духовенства. Впервые пребыв в Чикаго 28 апреля 1899 г. св. Тихон не только преподал свое архипастырское благословение отцу Иоанну и его пастве, но уже на другой день совершил осмотр территории, предполагавшейся стать местом для постройки нового храма, столь необходимого чикагскому приходу. 30 апреля побывав в Трех-Святительской церкви Стритора, святитель Тихон в сослужении отца Иоанна совершил всенощное бдение во Владимирском храме Чикаго, а на следующий день после совершения Божественной Литургии святитель Тихон утвердил представленный ему протокол заседания комитета по постройке нового храма в Чикаго, деятельностью которого руководил св. Иоанн.

Ограниченные материальные возможности окормлявшего преимущественно бедняков чикагско-стриторского прихода не позволяли отцу Иоанну сразу приступить к возведению нового храма. В то же время с момента своего приезда в Северную Америку прошло уже более пяти лет и желание хотя бы ненадолго побывать в горячо любимой православной России побуждало отца Иоанна обратиться к святителю Тихону с прошением о предоставлении ему отпуска для путешествия на Родину. Помнивший прежде всего о нуждах вверенного ему прихода отец Иоанн Кочуров решил использовать предоставленный ему на период с 15 января по 15 мая 1900 г. отпуск для того, чтобы осуществить в России сбор средств, которые позволили бы приходской общине Чикаго приступить к строительству нового храма и создать первое в Чикаго православное кладбище. Успешно совместив путешествие на Родину со сбором средств для нужд прихода, отец Иоанн Кочуров вскоре после своего возвращения из отпуска приступил к возведению нового здания храма, на закладку которого 31 марта 1902 г. прибыл святитель Тихон.

С подлинным пастырским вдохновением и вместе с тем с трезвым практическим расчетом руководил святой Иоанн строительством нового храма, возведение которого было завершено в 1903 г. и потребовало очень значительных по тем временам затрат в сумме 50 тысяч долларов. Освящение нового храма в честь Пресвятой Троицы, совершенное святителем Тихоном, стало настоящим праздником для всей русской православной епархии в Северной Америке. Два года спустя в приветственном адресе, врученном отцу Иоанну Кочурову в связи с чествованием 10-летия его пастырского служения, труды заботливого пастыря по возведению церкви Пресвятой Троицы, ставшей одним из самых замечательных православных храмов в Америке, получили самую высокую оценку. «...Год, полный самых острых впечатлений, порой мучительных, порой благодатных,— говорилось в приветственном адресе,— год бесконечного тяжелого сбора подаяний в пределах России,— год бессонных ночей, истрепанных нервов, неисчислимых страданий,— и вот,— памятник Вашей заботы — рукотворный в образе величественного православного русского храма, сияющего своими крестами в Чикаго, и нерукотворный — в мире и любви, насажденных в сердцах Ваших пасомых!» За эти вдохновенные труды по представлению святителя Тихона отец Иоанн Кочуров 6 мая 1903 г. был награжден орденом св. Анны 3-й степени.

Ревностно исполняя свои многочисленные приходские обязанности и являясь в течение первых девяти лет своего служения единственным священником в приходских храмах Чикаго и Стритора, отец Иоанн Кочуров продолжал принимать активное участие в решении общих вопросов епархиальной жизни в Северной Америке. В феврале 1904 г. св. Иоанн был назначен председателем Цензурного Комитета Алеутской и Североамериканской епархии, членом которого он уже являлся на протяжении 7 лет. В июне 1905 г. св. Иоанн Кочуров принял активное участие в заседаниях подготовительного съезда епархиального духовенства в Ольдфордже, на котором под руководством святителя Тихона обсуждались вопросы, связанные с подготовкой первого собора в истории Алеутской и Североамериканской епархии. Именно на этом съезде 20 июля 1905 г. в торжественной обстановке произошло чествование отца Иоанна Кочурова в связи с исполнявшимся 27 августа 1905 г. десятилетним юбилеем его священнического служения. В церкви св. Архистратига Михаила г. Ольдфорджа в присутствии большой группы епархиального духовенства, возглавлявшейся Преосвященным Рафаилом, епископом Бруклинским, отцу Иоанну были поднесены золотой наперсный крест и приветственный адрес, который содержал в себе глубоко прочувствованное и вместе с тем исчерпывающее в своей объективности описание всего периода пастырского служения св. Иоанна Кочурова в Северной Америке. «Прямо со школьной академической скамьи, покинув родину,— говорилось в приветственном адресе,— пришли Вы в этот чужой край, чтобы всю свою, тогда еще юношескую энергию, все силы посвятить святому делу, к которому влекло Вас призвание. Тяжелое наследие досталось здесь в удел Вам. Запущенное церковное хозяйство, сырой полу- развалившийся дом, в котором ютилась тогда Чикагская церковь, неопределенный по составу и числу членов приход, раскиданный по разным уголкам огромного города с иноверным населением и раздираемый хищниками,— все это могло бы наполнить смущением душу молодого работника, но Вы мужественно приняли на себя задачу извлечь из груды мусора драгоценную искру, снять плесень, поедавшую приходской материал, вдохнуть священный огонь в небольшую дружину пасомых! Вы забывали себя, забывали лишения, болезни, забывали скудную обстановку дома, где ветхие стены, полы и трещины открывали доступ внешним стихиям и губительному влиянию на здоровье Ваше и Вашей семьи... Ваши малютки хворали, жена болела и жестокий ревматизм как будто хотел умертвить Ваше дерзновение, сократить Вашу энергию... Мы приветствуем Вас, памятуя и о других добрых деяниях Ваших, совершение коих как доброчестная лавровая ветвь неотъемлемо вплетается в тот же похвальный венец Вашего десятилетнего священного служения: разумеем безмездное служение Ваше в звании Председателя — дорогому Православному Обществу Взаимопомощи, в звании цензора — просветительному миссионерскому издательскому делу, и расширению нашей Миссии — организовыванием приходов в Мадисоне и Гарегоне. В восполнение же слова нашего, упомянем и еще об одном обстоятельстве, усугубляющем доблесть Вашей работы и величие результатов ее. Отдаленность прихода Вашего в Чикаго отрывала Вас от личного общения с другими Вашими собратьями в Америке, лишала Вас возможности иногда по целым годам видеться с сослуживцами-пастырями... Вы были лишены того, чем для большей части из нас скрашивается здесь прохождение нашего миссионерского служения. Как трогательно, но и в какой степени выразительно засвидетельствовалось это одиночество Ваше тем, что даже собственных детей Вам приходилось крестить самому, по неимению вблизи священнослужителей... Сей подносимый нами святой крест да служит Вам знаком братской любви нашей, а изображенное на нем распятие нашего Господа да мирит Вас с горестями, страданиями столь частыми в жизни миссионера-пастыря и ободряет Вас на большие и большие труды во славу Подвигоположника и Пастыреначальника нашего Иисуса Христа».

Менее чем через год после празднования десятилетнего юбилея священнического служения св. Иоанна, его поистине подвижнические приходские труды в Алеутской и Североамериканской епархии были достойно увенчаны почетной наградой. Указом Свят. Синода от 6 мая 1906 г. отец Иоанн Кочуров был возведен в сан протоиерея.

В священническом служении отца Иоанна в Северной Америке наступал качественно новый период, когда, став благодаря своей выдающейся пастырско-приходской и епархиально-административной деятельности одним из наиболее авторитетных протоиереев епархии, отец Иоанн во все большей степени привлекался высоко ценившим его святителем Тихоном к решению важнейших вопросов епархиального управления. В мае 1906 г. отец Иоанн был назначен благочинным Нью-Йоркского округа восточных штатов, а в феврале 1907 г. ему суждено было стать одним из наиболее активных участников первого собора Североамериканской Православной Церкви в Майфилде.

Однако сколь бы ни казались благополучными внешние обстоятельства служения св. Иоанна в Северной Америке в период 1903–1907 гг., когда воздвигнутый его трудами чикагско-стриторский приход превратился в один из самых обустроенных и перспективных приходов епархии, глубокая тоска по горячо любимой Родине, на которой отец Иоанн за последние 12 лет своей жизни мог провести лишь несколько месяцев во время своего единственного отпуска, необходимость дать своим трем старшим детям возможность проходить обучение в русских средних учебных заведениях все чаще заставляли отца Иоанна задумываться над возможностью продолжать свое священническое служение на Русской земле. Весьма значительным основанием для написания отцом Иоанном весной 1907 г. прошения о переводе его в Россию явились настоятельные просьбы об этом его пожилого и тяжелобольного тестя о. Василия Чернышева, являвшегося клириком Большеохтинского прихода в С.-Петербурге и мечтавшего передать свой приход под надежное пастырское водительство достойного пастыря, каким зарекомендовал себя протоиерей Иоанн Кочуров. Получил 20 мая 1907 г. согласно прошению увольнение от службы в Алеутской и Североамериканской епархии, св. Иоанн в июне 1907 г. стал готовиться к возвращению в Россию. Однако за неделю до отъезда его семье пришлось пережить неожиданное потрясение, которым стало извещение о смерти так и не дождавшегося их возвращения на Родину горячо любимого родителя матушки Александры Васильевны Кочуровой. В июле 1907 г., покидая дорогой его сердцу чикагско-стриторский приход, с которым были связаны 12 лет его миссионерско-пастырского служения, протоиерей Иоанн Кочуров отправился в неизвестность, ожидавшую его на Родине, с которой было связано его дальнейшее священническое служение.

Возвращение отца Иоанна Кочурова летом 1907 г. в Россию не только ознаменовало для него начало служения в знакомой ему по годам студенческой жизни Санкт-Петербургской епархии, но и поставило его перед необходимостью применить свои пастырские дарования на уже частично освоенном им в Америке поприще духовного просвещения. На основании Указа Санкт-Петербургской Духовной Консистории св. Иоанн в августе 1907 г. был приписан к клиру Преображенского собора города Нарвы и с 15 августа 1907 г. стал исполнять обязанности законоучителя Нарвских мужской и женской гимназий. Приказом Главноуправляющего Санкт-Петербургским Учебным Округом от 20 октября 1907 г. отец Иоанн был утвержден на действительную службу в мужскую гимназию и по найму в женскую гимназию Нарвы в должности законоучителя и именно эта должность стала основной сферой его церковного служения на предстоящие 9 лет жизни.

Общий уклад жизни небольшой уездной Нарвы, в которой русские православные жители не составляли и половины населения, отчасти воспроизводил для отца Иоанна знакомую ему по Америке атмосферу осуществления пастырского служения в духовносоциальной среде, пронизанной инославными влияниями. Однако осуществление им законоучительской деятельности в двух средних учебных заведениях, в которых безусловно доминировали русский культурный элемент и православная религиозная направленность, позволяло отцу Иоанну ощущать себя в с детства знакомой атмосфере русской православной жизни.

Педагогическая нагрузка отца Иоанна, составлявшая за годы его преподавания, как правило, в мужской гимназии — 16 часов в неделю и в женской гимназии — 10 часов в неделю, требовала от него весьма значительных усилий, учитывая, что преподавание «Закона Божия» в различных классах в силу широты программы данного предмета предполагала умение законоучителя ориентироваться в самых разнообразных вопросах богословского и общеобразовательного характера. Однако подобно тому, как 12 лет настоятельства на чикагско-стриторском приходе превратили отца Иоанна из начинающего неопытного священника в одного из авторитетнейших приходских пастырей епархии, 9 лет законоучительской деятельности, лишенной ярких внешних событий, но наполненной сосредоточенной духовно-просветительской работой, обусловили становление отца Иоанна как добросовестнейшего практикующего церковного педагога и эрудированного православного проповедника. Уже через 5 лет после начала законоучительской деятельности в средних учебных заведениях Нарвы отец Иоанн 6 мая 1912 г. был награжден орденом св. Анны 2-й степени, а еще через 4 года заслуги отца Иоанна на ниве духовного просвещения были отмечены орденом св. Владимира 4-й степени, который прибавлял к многочисленным церковным и гражданским наградам заслуженного протоиерея право на получение дворянства.

Очевидные успехи отца Иоанна в его законоучительской деятельности дополнялись все эти годы радостью от того, что четыре его старших сына, учившиеся в Нарвской гимназии, имели возможность получать гимназическое духовное воспитание под его непосредственным руководством.

Однако среди безусловных преимуществ нового этапа священнического служения отца Иоанна Кочурова, возвратившегося после долгих лет отсутствия в родное Отечество, существовало обстоятельство, которое не могло не обременять сердце такого прирожденного приходского пастыря, каким всю свою жизнь являлся отец Иоанн. Будучи лишь приписан к Нарвскому Преображенскому собору и не являясь штатным священником этого храма, отец Иоанн как в силу этой особенности своего положения, так и в силу исполнения им обязанностей гимназического законоучителя был лишен возможности заниматься исключительно деятельностью приходского священника, столь много значившей в его жизни. Прекрасно обустроивший вверенный ему в Североамериканской епархии чикагско-стриторский приход, отец Иоанн в течение 9 лет был лишен возможности не только руководить, но даже полнокровно участвовать в приходской жизни Нарвского Преображенского собора. Лишь в ноябре 1916 г., когда Указом Санкт-Петербургской Духовной Консистории св. Иоанн был назначен на освободившуюся вторую вакансию в Екатерининском соборе Царского Села в качестве приходского священника, его мечте о возобновлении своего служения приходским пастырем в одном из храмов на Родине суждено было сбыться.

В Царском Селе, ставшем замечательным воплощением целой эпохи в истории русской духовной культуры и счастливым образом сочетавшем в своей жизни черты тихого уездного города и блистательной петербургской столицы, Екатерининский собор занимал особое место, являясь крупнейшим приходским храмом города среди преобладавших в нем церквей дворцового и военного ведомств. Поступив в клир Екатерининского собора и поселившись со своей матушкой и 5 детьми (старший сын Владимир находился в это время на военной службе) в Царском Селе[1], отец Иоанн получил, наконец, желанную возможность полностью посвятить себя приходскому пастырскому служению на одном из замечательнейших приходов Санкт-Петербургской епархии. Тепло и с большим уважением принятый паствой Екатерининского собора, отец Иоанн с первых месяцев своего приходского служения зарекомендовал себя не только как ревностный и благоговейный совершитель службы Божией, но и как красноречивый и эрудированный проповедник, собравший под своды Екатерининского собора православных христиан со всех концов Царского Села. Казалось, что столь успешное начало приходского служения в Екатерининском соборе должно было открыть для отца Иоанна начало нового периода его священнического служения, в котором пастырское вдохновение и самопожертвование, характерные для всей предшествующей деятельности отца Иоанна будут сочетаться с житейской стабильностью внешних условий служения и духовной умиротворенностью внутренних отношений между заботливым пастырем и его многочисленной благочестивой паствой. Однако события Февральской революции, разразившейся в Петрограде уже через 3 месяца после назначения отца Иоанна в Екатерининский собор, стали постепенно втягивать Царское Село в кровавый водоворот революционных событий.

Солдатские волнения и бунты, имевшие место в воинских частях, расквартированных в Царском Селе уже в первые дни Февральской революции, многомесячное заточение Императорской Семьи в Александровском дворце, которое привлекало к городу внимание представителей наиболее непримиримо настроенных революционных кругов, толкавших страну на путь междоусобной смуты, наконец, общее внутриполитическое противоборство, начавшееся в России в период участия страны в кровопролитной войне с внешним врагом, постепенно изменяли обычно спокойную атмосферу Царского Села, отвлекая внимание его жителей от повседневного добросовестного исполнения своего христианского и гражданского долга перед Церковью и Отечеством. И все эти тревожные месяцы с амвона Екатерининского собора звучало вдохновенное слово отца Иоанна, стремившегося внести в души православных царскоселов чувство умиротворенности и призывавшего их к религиозному осмыслению как своей внутренней жизни, так и происходивших в России противоречивых перемен.

В октябре 1917 г. через несколько дней после захвата большевиками власти в Петрограде эхо грозных событий, происшедших в столице, отозвалось в Царском Селе. Стремясь вытеснить из Царского Села находившиеся там казачьи части генерала П. Н. Краснова, которые сохраняли верность Временному Правительству, к городу двинулись из Петрограда вооруженные отряды красногвардейцев, матросов и солдат, поддержавших большевистский переворот. Утром 30 октября 1917 г., находясь на подступах к Царскому Селу, большевики стали подвергать город артиллерийскому обстрелу. В Царском Селе, жители которого, как впрочем и все население России, еще не подозревали о том, что страна оказалась ввергнутой в гражданскую войну, началась паника, многие горожане устремились в православные храмы, в том числе и в Екатерининский собор, надеясь обрести за богослужением молитвенное успокоение и услышать с амвона пастырское увещевание в связи с происходившими событиями. Весь клир Екатерининского собора живо откликнулся на духовные вопрошания своей паствы и после особого молебна о прекращении междоусобной брани, совершенного под сводами до отказа заполненного храма, настоятель собора протоиерей Н. И. Смирнов вместе с двумя другими соборными священниками отцом Иоанном и отцом Стефаном Фокко приняли решение о совершении в городе крестного хода с чтением нарочитых молений о прекращении междоусобной, братоубийственной брани. На страницах газеты «Всероссийский Церковно-Общественный Вестник» через несколько дней было приведено свидетельство корреспондента одной из петроградских газет, следующим образом описывающее события, происходившие во время крестного хода: «Крестный ход пришлось совершать под артиллерийским обстрелом и вопреки всех ожиданий он вышел довольно многолюдным. Рыдания и вопли женщин и детей заглушали слова молитвы о мире. Два священника на пути крестного хода произнесли горячие проповеди, призывая народ к спокойствию, в виду грядущих испытаний.

Мне удалось с достаточной положительностью установить, что проповеди священников были лишены какого-либо политического оттенка.

Крестный ход затянулся. Сумерки сменились вечером. В руках молящихся зажглись восковые свечи. Пел весь народ.

Как раз в эти минуты из города отходили казаки. Священников предупреждали об этом.

— Не пора ли прекратить моления?!

— Мы исполнили свой долг до конца! — заявляли они.— И ушли от нас и идут к нам братья наши! Что они сделают нам!!?»

Желая предотвратить возможность боев на улицах Царского Села, командование казачьих частей вечером 30 октября стало выводить их из города и утром 31 октября, не встретив какого-либо сопротивления в Царское Село вступили большевистские отряды. Один из безымянных очевидцев последовавших затем в Царском Селе трагических событий в письме выдающемуся петербургскому протоиерею о. Философу Орнатскому, которому самому вскоре довелось принять мученическую смерть от богоборческой власти, безыскусными, но глубоко проникновенными словами повествовал о страстотерпчестве, выпавшем на долю сщмч. Иоанна Кочурова. «Вчера (31 октября),— писал он,— когда большевики вступили вкупе с красногвардейцами, в Царское, начинался обход квартир и аресты офицеров, а о. Иоанна (Александровича Кочурова) свели на окраину города, к Феодоровскому собору [2] и там убили за то, что священники, организуя крестный ход, молились будто бы только о победе казаков, чего, конечно, на самом деле не было и быть не могло. Остальных священников вечером вчера отпустили. Одним мучеником за Веру Христову стало больше. Почивший хотя и пробыл в Царском недолго, но снискал себе всеобщие симпатии и на его беседы стекалась масса народу».

Уже упоминавшийся выше петроградский корреспондент воспроизвел ужасающую картину мученической гибели сщмч. Иоанна Кочурова и последовавших за ней событий с дополнительными подробностями. «Священники были схвачены и отправлены в помещение Совета рабочих и солдатских депутатов. Священник о. Иоанн запротестовал и пытался разъяснить дело. Он получил несколько ударов по лицу. С гиканьем и улюлюканьем разъяренная толпа повела его к царскосельскому аэродрому. Несколько винтовок было поднято на безоружного пастыря. Выстрел, другой — взмахнув руками священник упал ничком на землю, кровь залила его рясу. Смерть не была мгновенной... Его таскали за волосы, и кто- то кому-то предлагал «прикончить как собаку». На утро тело священника было перенесено в бывший дворцовый госпиталь. Посетивший госпиталь председатель думы вместе с одним из гласных, как сообщает «Дело народа», видел тело священника, но серебряного креста на груди уже не было»...

Последнее упомянутое корреспондентом трагическое обстоятельство, которое сопровождало мученическую смерть отца Иоанна Кочурова, приобретает особый духовный смысл в связи с оказавшимися в каком-то смысле пророческими словами, произнесенными отцом Иоанном за 12 лет до своей кончины в далекой Америке при вручении ему золотого наперстного креста во время чествования 10-летия его священнического служения. «Целую этот Святой Крест, дар Вашей братской любви ко мне,— проникновенно говорил тогда отец Иоанн Кочуров.— Пусть он будет поддержкой в трудных минутах. Не буду говорить громких фраз о том, что я не расстанусь с ним до могилы. Эта фраза громка, но не разумна. Не в могиле ему место. Пусть он останется здесь на земле для моих детей и потомков, как фамильная святыня и как ясное доказательство того, что братство и дружество — самые святые явления на земле»...

Так благодарил своих сослужителей и свою паству отец Иоанн, не подозревавший о том, что именно молитва его о ниспослании «братства и дружества» русским православным людям в годину оскудения любви и милосердия в многострадальной России вызовет к нему беспощадную ненависть богоотступников, которые, лишив его земной жизни и сорвав с его бездыханного тела наперсный крест, не смогли лишить его нетленной славы православного мученичества.

В начале ноября 1917 г. большевистская власть еще не сумела утвердить своего безраздельного господства даже в окрестностях Петрограда, а государственный террор еще не стал неотъемлемой частью жизни россиян. Поэтому наряду со всеобщим ужасом и возмущением в широких слоях населения Царского Села и Петрограда первое злодейское убийство русского православного священника побудило еще не разогнанные большевиками органы прежней власти образовать следственную комиссию, в которую вошли два представителя Петроградской городской думы и которая вскоре была упразднена большевиками, так и не успев найти убийц отца Иоанна Кочурова.

Однако для русской церковной жизни гораздо большее значение имел тот глубокий духовный отклик, который вызвала в сердцах многих русских православных людей и священноначалия Русской Православной Церкви первая в XX веке мученическая кончина русского православного пастыря. Через несколько дней после отпевания и погребения отца Иоанна в усыпальнице Екатерининского собора Царского Села, совершенного потрясенным царскосельским духовенством в атмосфере глубокой печали и тревоги, руководство Петроградской епархии по благословению находившегося тогда в Москве на Поместном Соборе Высокопреосвященного Вениамина, митрополита Петроградского и Гдовского, будущего священномученика опубликовало в газете «Всероссийский Церковно-Общественный Вестник» следующее сообщение. «В среду, 8 сего ноября, в 9-й день по кончине прот. Иоанна Кочурова, убиенного в Царском Селе 31 октября, будет совершена в Казанском Соборе в 3 часа дня архиерейским служением панихида по прот. Иоанне и всем православным христианам, в междоусобной брани убиенным. Приходское духовенство, свободное от служебных обязанностей по приходу, приглашается на панихиду. Ризы белые».

Вскоре после этой архиерейской панихиды, совершенной в Казанском Соборе, Епархиальный Совет Петроградской епархии принял обращение «К духовенству и приходским Советам Петроградской Епархии», которое не только явилось первым официально провозглашенным от имени Церкви признанием мученического характера кончины отца Иоанна Кочурова, но и стало первым церк